Бессмертие за счет стволовых клеток: реально ли это?

Журналист и антрополог Скотт Карни в своей книге «Красный рынок: как устроена торговля всем, из чего состоит человек» максимально подробно рассказывает о проблемах рынков, где продают человеческие органы. В приведенном отрывке автор рассуждает о том, чем опасно привыкание к мысли, что вылечить можно почти все, какую пользу человечеству могут оказать стволовые клетки и почему красные рынки стали такими популярными.
Бессмертие за счет стволовых клеток: реально ли это?

Мы приводим отрывок из книги «Красный рынок: как устроена торговля всем, из чего состоит человек» с разрешения издательства «Бомбора».

Скотт Карни
американский журналист-расследователь, писатель, антрополог, автор книги «Красный рынок. Как устроена торговля всем, из чего состоит человек»

Мир впервые услышал о стволовых клетках в 1963 году, когда Эрнест Армстронг Маккаллох и Джеймс Тилл, два цитолога из Торонто, доказали, что эти клетки способны трансформироваться в любую другую клетку организма. Эти так называемые плюрипотентные стволовые клетки могли стать ключом к лечению или замене любой поврежденной ткани в теле человека. Прошло уже более поколения, а мы все еще терпеливо ждем, когда же наш организм станет возобновляемым ресурсом. Стволовые клетки и регенеративная медицина могут позволить нам отделить свое внутреннее «я», которое я уже назвал в этой книге душою, от плоти, с помощью которой мы существуем в мире. Мы больше не будем связаны с теми телами, в которых родились. Бессмертие достижимо.

Наша вера в то, что наука способна волшебным образом исцелять людей, появилась, возможно, в 1928 году, когда неопрятный шотландский фармаколог Александр Флеминг оставил на выходные в лаборатории чашки Петри с обычными бактериями. Вернувшись, он обнаружил, что ловкий грибок колонизовал и убил все бактерии, что в итоге привело к открытию пенициллина и первой революции в современной медицине

Буквально через несколько лет в больницах стали успешно бороться с инфекциями, которые до того нередко убивали прооперированных больных; бубонная чума была почти полностью искоренена, а такие враги человечества, как ангина, туберкулез и сифилис — остановлены. Большинство из нас уже и не припомнит времен, когда обычная боль в горле предвещала скорую смерть. Но для людей, живших тогда, антибиотики стали даром небес. Амброзией.

Возвышение человечества можно показать при помощи цифр. В Средневековье средняя продолжительность человеческой жизни редко превышала 25 лет.

К 1900 году ребенок, родившийся в США, мог рассчитывать на 47 лет жизни. Современный ребенок может ожидать, что проживет примерно 78. Открытие антибиотиков и безопасного переливания крови, улучшение системы здравоохранения и больничный уход, способствовавший снижению детской смертности, добавили около 30 лет к средней продолжительности жизни в развитом мире.

Известный научный журналист Джонатан Вайнер характеризует это достижение так: «За двадцатый век мы добавили... примерно столько же лет жизни, сколько некогда представители нашего вида жили всего — в постоянной борьбе за существование».

Издательство: «Бомбора»
Красный рынок. Как устроена торговля всем, из чего состоит человек

На красном рынке можно купить что угодно — от волос для наращивания до почек для пересадки. Но вот законы этого рынка, как и законы всякого теневого бизнеса, совсем неочевидны. Рынок человеческих тел существует в параллельной реальности — он далек и одновременно очень близок.

В своей книге «Тоска по этому миру» Вайнер рассказывает об Обри де Грее — футуристе и имморталисте, уверенном в том, что благодаря регенеративной медицине продолжительность жизни совершит очередной скачок, так что мы будем жить вечно. Де Грей считает смерть лишь медицинской проблемой, которую надо разрешить. Когда медицина дойдет до такого состояния, что все болезни будут излечимы, смерть перестанет быть проблемой для всех, кто застрахован. Де Грей и его ученики — изгои в научном сообществе, но вера в то, что медицина исцелит все наши болезни, очень характерна для людей.

После почти сотни лет совершаемых ею чудес трудно представить себе, что люди во врачебных халатах не смогут придумать какого-то еще более эффективного лечения наших заболеваний. Если раньше мы молились Богу о долголетии и здоровье, сейчас мы молим ученых о том, чтобы они разработали лекарства от того, что нас убивает.

Жить в эпоху чудесных исцелений сложно, потому что мы думаем, что они будут продолжаться. Иногда после каких-то мелких достижений кажется, что следующий большой скачок уже совсем близок. Искусственные разновидности сложных органов известны уже более полувека. Первая искусственная почка, ныне именующаяся более скромно — аппарат для диализа, — была изобретена в 1946 году. Первая пересадка искусственного сердца человеку состоялась в 1969 году.

Биологические подходы тоже набирают обороты. С помощью биореакторов и устойчивых клеточных линий в лаборатории можно теперь выращивать человеческую кожу для пересадки. Жертвам ожогов сейчас могут пересадить их собственную кожу (кстати, у мужчин больше всего доступной для пересадки кожи берется с мошонки). Эти скромные достижения, однако, оставляют открытым вопрос: что если медицинская наука дошла до своего предела? В двадцатом веке антибиотики, казалось бы, полностью решили проблему инфекций, но за последние тридцать лет появились устойчивые штаммы бактерий, при лечении которых старые добрые антибиотики оказываются неэффективными. Стафилококковые инфекции, вызванные неуязвимыми для антибиотиков бактериями, снова стали главными убийцами в больницах. Генная терапия уперлась в тупик, когда во время клинических исследований умер пациент. Лечение стволовыми клетками, за редким исключением, все еще не разрешается властями. Во многих отраслях кажется, что мы вернулись к тому, с чего начинали.

Если говорить не об антибиотиках, то разработка новых лекарств фармацевтической промышленностью в прошлом веке шла довольно плохо. Большинство препаратов при плацебо-контролируемом тестировании оказались лишь немногим лучше средств, которые мы уже имели в начале ХХ века. Нет таблетки от рака. Чтобы ВИЧ не перешел в острую форму, требуется принимать множество подавляющих препаратов. Некоторые лекарства — например, противовоспалительное средство виокс — повышали, как оказалось, риск возникновения сердечных приступов, и их пришлось отозвать с рынка. Приносящие значительные выгоды антидепрессанты, такие как прозак, называются в качестве одной из причин самоубийств пациентов и во многих случаях облегчают депрессию не лучше, чем сахарные пилюли. Каждый год власти требуют отзыва сотен препаратов и устройств, ранее одобренных.

И несмотря на все это, непонятно, действительно ли медицина движется вперед: возможно, она идет вбок.

Но тут нужно сделать одну важную оговорку. Хотя волшебные исцеления при помощи стволовых клеток и разработка новых лекарств не выдерживают темпа технического развития робототехники или интернета, революционные изменения в хирургических методах и медицинской визуализации случаются каждые несколько лет. В двадцатом веке наука разрезания, сшивания и перенаправления различных систем организма совершила своего рода квантовый скачок.

В XIX веке необходимость хирургического вмешательства была смертным приговором. Если вы не умирали от потери крови прямо на операционном столе, чаще всего вас добивала возникшая после вмешательства инфекция. В то время самыми частыми операциями были ампутации конечностей, а успех определялся не столько искусством хирурга или его знанием анатомии, сколько быстротой, с которой врач мог оттяпать человеческую плоть и прижечь рану. Самый знаменитый хирург того времени, Роберт Листон, мог ампутировать конечность за две с половиной минуты. Сегодняшние операционные — это мозговые центры высокотехнологичных инноваций, притом инноваций успешных. Былым убийцам — аневризмам сосудов мозга, пулевым ранениям, сложным переломам, инфарктам и опухолям — теперь нередко можно противостоять, если скорая приедет вовремя. Пересадка почки сейчас длится лишь несколько часов. Замена тазобедренного сустава стала обычным делом, а хирургия минимального вмешательства почти не оставляет следов. Мы живем в золотой век операционных.

Такая диспропорция между инновациями в хирургии и стагнацией в области фармакологии и регенеративной медицины лежит в основе ненасытного спроса на человеческие ткани на красных рынках всего мира.

Разработка лекарств и регенеративная медицина не идут в ногу с успехами хирургии. Прорывов в области фармакологии мало, они были давно, и все же пациенты требуют их немедленно. Им нужны стволовые клетки, чтобы вылечить отказавшие почки или больное сердце. Не найдя помощи в регенеративной медицине, пациенты вынуждены обращаться к хирургии.

Каждый человек может ожидать, что медицина защитит его от бубонной чумы или аппендицита и облегчит боль, но значительно сложнее ситуация, при которой лечение зависит от сбора тканей другого человека или здоровья этого человека.

«Я пережил удар током 30 000 вольт». Личный опыт

«Воскрешение из мертвых», или История физика Льва Ландау

Новости партнеров
предоставил сервис